Бестактность как художественный прием — Эксперт Online 2.0@import url("/css/expert5-hacks.css");ВходРегистрацияПодпискаСделать стартовойПоискО группеЭкспертЭксперт-ТВРегиональные изданияРусский репортёрD`Эксперт РАИнновационное бюроilovecinemaOnline-интервьюВсеволод Чаплин, глава отдела внешних церковных связей Московского патриархата, протоиерей30 апреля 2008, 15:00экономикаполитикаобществокультураспортIn EnglishЛентаРейтингиМакроиндикаторыДосьеФотоБлогиАвторыТемыКонференции Эксперта В темуАнглийское кино для москвичейС 10 по 19 апреля в кинотеатрах «Америка-синема» и «Художественный» пройдет фестиваль «Британское кино сегодня», ежегодно организуемый Британским советом. По сравнению с прошлогодней программой, состоявшей из достаточно однообразной и второстепенной кинопродукции, нынешняя оказалась приятно разнородной…Бандитская ИлиадаКлассик независимого кино Мартин Скорсезе снял грандиозную эпопею об Америке. Однако триумфом голливудского «большого стиля» она не стала. Из элементов коммерческого блокбастера Скорсезе выстроил свою, очень авторскую историюБестактность как художественный приемИ споем, и спляшемГолливуд возвращается к своим истокам. С фильмом «Чикаго» возродился давно забытый жанр киномюзикла — пятидесяти лет в истории кинематографа как не бывалоФлюиды антивоенного режимаВопреки ожиданиям 53−й Берлинский кинофестиваль не стал триумфом американского кино. Голливуд остался не у дел: политическая мода оказалась сильней моды кинематографической«Эксперт» №10 (364)/17 марта 2003Синематография, Культура, Южная Корея, Ли Чан ДонгБестактность как художественный приемВасилий Корецкий, автор «Эксперт», «Русский репортер»На Западе все больше входит в моду молодой южнокорейский кинематограф. "Оазис" Ли Чан Донга, фильм-сенсация последнего Венецианского фестиваля, - типично корейский фильм. Наивная история любви сочетается здесь с бескомпромиссной жестокостью киноязыкаВ последние годы жюри и гости крупнейших европейских кинофестивалей питают слабость к экзотике. Отборщики конкурсных фильмов совершают удачные вылазки в неведомые регионы и возвращаются оттуда с редкостными трофеями. Особенно охотно кинематографическая Европа расширяется на Восток — причем в основном на Дальний, где главной кинодержавой до сих пор была Япония. И в Каннах, и в Венеции, и в Берлине японские фильмы в последнее время традиционно принимают на ура. Однако теперь гегемония Японии как единственного обладателя «света с Востока» в опасности. Главным конкурентом оказался доселе тихий сосед — Южная Корея. Для местных режиссеров японское кино долгие годы являлось одним из главных источников вдохновения: вплоть до середины 90−х оно было в Корее сладким запретным плодом, так как в отместку за оккупацию послевоенное правительство фактически установило «железный занавес» для японской масс-культуры. Когда «занавес» исчез, выяснилось, что ученик способен превзойти учителя. Не случайно в этом году в Венеции очередной фильм культового Такеши Китано не получил ни одного приза — в то время как чуть ли не главной сенсацией оказался «Оазис» корейца Ли Чан Донга (сейчас картина выходит на российский экран), номинировавшийся на «Золотого льва» и получивший четыре награды, в том числе престижный приз ФИПРЕССИ.Витальная чернухаПервые попытки прокатывать в России фильмы из Южной Кореи были предприняты два года назад. Тогда нашему зрителю предложили на выбор все разновидности нового корейского кино: шпионский боевик-блокбастер «Шири» Чже Гю Кана (в самой Корее за первую неделю проката обогнавший по сборам «Титаник»), камерный артхаус («Ложь», режиссер Чжан Сун Ву), развлекательное низкобюджетное кино («Атакуй заправки!», режиссер Ким Санг Джин). Зритель благосклонно принял «Шири» (фильм прошел более чем по 60 городам страны), остальное же кино отверг — по словам сотрудников кинотеатров, люди часто разворачивались и уходили, выяснив, что фильм, на который они собирались купить билеты, корейский. Однако прокатчики не оставили надежды привить московской публике вкус к самой молодой из всех азиатских кинематографий. Сперва зрителям предложили очередной блокбастер — однако «Объединенная Зона Безопасности» в отличие от «Шири» в прокате провалилась. После чего прокатчики переключились на авторское кино. Здесь они наконец попали в точку. Зритель перестал убегать из кинотеатра — корейский артхаус оказался не только чрезвычайно экзотичным, но и едва ли не самым энергичным и незаумным авторским кино в мире.Из знакомых нам жанров новый корейский стиль больше всего напоминает так называемую перестроечную чернуху. Задворки общества, бетонные многоэтажки, «веселые кварталы», общественные туалеты — таковы излюбленные ландшафты корейских режиссеров. Но корейская чернуха не депрессивна и напрочь лишена местечковости. Она яростна, нарисована яркими флюоресцентными красками и к тому же позаимствовала лучшие черты кинематографов соседних стран. Так, с китайским андерграундом ее сближает внимание к социальным проблемам (решать которые корейцы привыкли не столько искусством, сколько прямым действием — многие «новые» режиссеры в юности отсидели в тюрьме за участие в массовых беспорядках), с японским кино — совершенно эйзенштейновское увлечение сценами насилия. А от режиссеров Гонконга корейцы заразились страстью к компьютерной обработке изображения. Из этих, не самых плохих, деталей корейцы собрали свое собственное кино — не похожее ни на какое другое в мире.Впрочем, витальность и свежесть сегодняшнего корейского кино объясняется не столько его космополитичностью, сколько юностью. По причине отсутствия в стране серьезной киношколы большинство новых корейских режиссеров учились (а иногда и работали) за границей — в Москве, Гонконге или Лондоне. Дома эти люди были допущены «в бизнес» совсем недавно — после экономического кризиса 1997 года, который вынудил корейские студии сосредоточиться только на дешевых проектах. Малобюджетное кино во всем мире является проводником новых идей, но именно в Корее с ее системой жестко квотированного кинопоказа — 189 дней в году кинотеатр должен показывать отечественные фильмы — такие фильмы получили реальный шанс попасть на широкий экран (к примеру, в соседней Японии дешевое и новаторское жанровое кино снимается только для кабельных телеканалов). Режиссеры умело воспользовались этой ситуацией и стали снимать фильмы, с одной стороны, на актуальном корейском материале, с другой — с оглядкой на конъюнктуру европейских фестивалей (в первую очередь Венецианского и Берлинского). Понятно, что сборы у этих фильмов так же минимальны, как и бюджеты (даже у отмеченных фестивальными призами), но ведь и цель их — не сверхприбыли, а поддержание местной киноиндустрии на достойном уровне.До «Оазиса» главным фестивальным фаворитом был неутомимый и яростный Ким Ки Дук (редкого зрителя оставляли равнодушным дамочки, которых в скандальном фильме «Остров» вылавливали удочкой из воды за причинные места). Теперь к нему присоединился и Ли Чан Донг. Две надежды корейского кинематографа во многом схожи, но отнюдь не одинаковы.Трудный подростокКим Ки Дук пришел в кино достаточно поздно — в возрасте 36 лет. До этого прошел через самые разные социальные сферы — служил на флоте, работал на фабрике, был художником. Карьера Ли Чан Донга, напротив, развивалась вполне последовательно: он окончил университет, где изучал корейский язык и литературу, затем занялся писательством и выпустил три книги; в начале 90−х начал писать сценарии, потом работал ассистентом режиссера и в конце концов сам занялся режиссурой. В отличие от «выскочки» и трудоголика Ким Ки Дука он — неторопливый (всего три снятых фильма за шесть лет работы в кино) представитель культурного истеблишмента. Кстати, на днях Ли Чан Донг занял пост министра культуры и туризма Южной Кореи.Внешне «Оазис» очень напоминает большинство фильмов Ким Ки Дука. Это тоже, по сути, жестокий романс. Герои «Оазиса» — такие же маргиналы, как и персонажи «Острова», «Адрес неизвестен» и «Плохого парня». Различие в главном. Ки Дук интересуется, по его собственным словам, только изображением ненависти. Между тем Ли Чан Донг снял фильм о любви.О любви странной и даже отталкивающей — между умственно отсталым парнем Йон Ду (Сол Кин Гу) и больной церебральным параличом девушкой Гон Ю (Мун Со Ри). Главным препятствием для влюбленных становится невозможность общения — Йон Ду с большим трудом облекает свои смутные чувства в слова, Гон Ю же физически не может выражаться внятно. Так что любовникам остается понимать друг друга разве что по движениям глаз — и, надо признать, у них это получается лучше, чем налаживание контакта с ближайшими родственниками. Отношение семей к своим инвалидам у Ли Чан Донга показано весьма бескомпромиссно — убогих в фильме воспринимают как позор, как утомительную обузу вроде состарившейся собаки. Между тем больные здесь приносят здоровым весьма ощутимую выгоду. Йон Ду, к примеру, признается в преступлении, которого не совершал, — для того чтобы спасти от тюрьмы брата, преуспевающего бизнесмена. А забота о полупарализованной Гон Ю служит источником неплохого заработка для ее соседки по лестничной клетке.Не менее бескомпромиссно, по-медицински физиологично показана в «Оазисе» и болезнь — к примеру, постельная сцена между тупо уставившимся в стенку Йон Ду и заходящейся в дэцэпэшных конвульсиях Гон Ю выглядит жестко и антиэротично. Впрочем, и без этого эпизода игра актрисы Мун Со Ри произвела сильнейшее впечатление на привычную ко всему венецианскую публику. Да и на жюри тоже — Со Ри получила премию Марчелло Мастроянни как «лучшая молодая актриса». Хотя, на мой взгляд, настоящая звезда фильма — Сол Кин Гу. Его персонаж не только патологичен, но и психологичен, и трагичен. Со Ри же, в сущности, исполняет не больше чем актерский этюд «на технику».Но, несмотря на некоторые крайности, фильм Чан Донга далек и от многозначной вычурности, и от намеренной игры с чувствительными для публики темами. Ведь режиссер рассказывает самую простую, лишенную подтекста, цитат и намеков историю любви. При этом наивность сюжета сочетается у Чан Донга с вызывающим, бестактным, почти непристойным способом его изложения (такими же «вызывающими» кажутся, кстати, и лучшие фильмы Ким Ки Дука). Но эта бестактность — не что иное, как желание молодой кинематографии говорить правду. То, что российские и западные зрители раньше принимали за авторскую особенность отдельно взятого Ки Дука — простые истины, отчаянная радикальность, шокирующая эстетика, — оказалось общим достоянием современного корейского кино. Здесь и режиссер-хулиган, и режиссер-государственный деятель относятся к зрителю одинаково безжалостно. Корейское кино только что появилось на свет, и окружающий мир оно познает с жестокой радостью ребенка, в энтомологических целях обрывающего крылышки и лапки у мухи. Похоже, именно этот детский подход так привлекает ищущий «свежей крови» европейский кинематограф. комментироватьРанее на эту темуИ споем, и спляшемГолливуд возвращается к своим истокам. С фильмом «Чикаго» возродился давно забытый жанр киномюзикла — пятидесяти лет в истории кинематографа как не бывалоФлюиды антивоенного режимаВопреки ожиданиям 53−й Берлинский кинофестиваль не стал триумфом американского кино. Голливуд остался не у дел: политическая мода оказалась сильней моды кинематографической партнёры...Новости от RedTram Загрузка ... 1995—2008 Группа «Эксперт»|Разработано на CMS DJEMВакансииКонтактыГруппа «Эксперт»РекламаПодпискател.: (495) 789-44-65ВходРегистрацияПоиск
mastercard
8800 gold
touch screen
478
sky link
5440.14 ()
zanussi
-40
-4361
macintosh
5440.11 ()
2111
5004.14 ()
icq
nokia 8910
babyliss